25 мая на Урале и в Поволжье начался мятеж частей чехословацкого корпуса под командованием полковника Войцеховского Сергея Николаевича и капитана Радолы Гайды.
9 июня Самару захватили отряды офицеров-добровольцев под командованием подполковника Каппеля Владимира Оскаровича.
6 июля в Москве, Ярославле и Рыбинске вспыхнуло антибольшевистское восстание левых эсеров под руководством Савинкова Бориса Викторовича и Спиридоновой Марии Александровны.
10 июля в Симбирске командующий Восточным фронтом Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА) Муравьев Николай Артемьевич изменил советской власти и открыл фронт белогвардейцам.
Наиболее серьезное положение для Советской республики сложилось в Поволжье. Легионеры-чехословаки объединились с офицерами-каппелевцами и эсерами-савинковцами. Образовалось контрреволюционное правительство – Комитет членов Учредительного собрания (КОМУЧ). Возникла военная угроза центральным районам России и непосредственно Москве.
Со всех концов революционной России на Восточный фронт спешили наспех собранные красные отряды. 15 июня 1918 года отправился на Волгу и 1-й Курский отряд из состава Западного участка завесы (взамен его на западной границе спешно формировался 2-й Курский отряд). В составе отряда отбыл и рядовой красноармеец Данила Сергеевич Парахин – биться насмерть за «мировую революцию».
Борьба с белогвардейцами разгоралась с каждым днем. Были победы, были и поражения. В жестоких боях за город Казань отряд, в котором воевал Данила Сергеевич, вошел в состав армейской группы красного командира Азина Владимира Мартиновича. Впоследствии эта группа была преобразована в 28-ю дивизию, которая вошла в состав 2-й армии под командованием Шорина Василия Ивановича. Военная судьба забросила крестьянина Орловской губернии, русского солдата, бойца-красноармейца Парахина Данилу Сергеевича в глухие заснеженные леса Прикамья.
В середине ноября 1918 года Советское правительство денонсировало Брестский мирный договор. В то же время белогвардейские силы Приуралья и Сибири объединились под диктаторской властью адмирала Колчака Александра Васильевича.
На Восточном фронте шли тяжелые бои за Пермь и Вятку. К началу 1919 года обстановка вроде бы стабилизировалась.
Следует отметить, что если советская власть была с огромным энтузиазмом встречена и поддержана народными массами в центральных и южных губерниях России, то на окраинах бывшей империи все было далеко не так однозначно.
Орловские, ярославские, псковские и воронежские мужики азартно делили промеж себя бывшие помещичьи земли, активно вступали в ряды Красной армии и с именем Ленина на устах яростно шли в штыковые атаки на белую контру.
В Пермской же губернии о помещиках никогда слыхом не слыхивали.
Земли там было хоть отбавляй. Крестьяне селились крепкими хуторами. Народ был сильный, работящий, прижимистый. Семьями жили степенно, Бога чтили, себя не забывали.
Рабочие же ижевских заводов, в отличие от петроградских да иваново-вознесенских пролетариев, жили не в бараках, а в собственных избах, кушали не баланду с заводской кухни, а домашние щи с кашей, по воскресеньям ходили не в кабак с девками непотребными, а в церковь Божью. В цехах работали целыми семьями – дед, сын и внук. Гордились перед соседями мастерством и умением. Держали при избах огороды да скотину.
Когда в край нагрянули эшелоны с голодными, одетыми в поношенные шинели красноармейцами и с голодными, затянутыми в новенькие кожаные куртки комиссарами, местные жители встретили их поначалу весьма доброжелательно.
Однако, что крестьянам, что рабочим Пермской губернии советская власть ничего нового и хорошего принести не могла. А когда начались массовые экспроприации имущества в пользу «мировой революции» и расстрелы недовольных, народ сурово взялся за оружие.
В тылу Красной армии образовалось большое число белых мелких партизанских отрядов. Повстанцы стреляли из засад, нападали на отставших красноармейцев, собирали разведывательные сведения и доставляли их в штабы колчаковских регулярных частей. Даниле Сергеевичу, как и другим бойцам, приходилось почаще оглядываться, чтобы не получить пулю в спину, а на постое в хуторах нужно было глядеть в оба, чтобы хозяева во сне топором не зарубили.
4 марта 1919 года войска Колчака А. В. перешли в наступление на красных по всему фронту. Сибирская армия генерала Радолы Гайды (еще год назад он был капитаном) нанесла удар на участке 2-й армии Шорина В. И., южное крыло которой упиралось частями 28-й дивизии в обрывистый берег Камы.
Под натиском противника пришлось с тяжелыми боями отступать. Цеплялись за каждое село, за каждый разъезд. Контратаковали из засад. Но все же пятились. Шел в пехотной колонне среди своих товарищей и Данила Сергеевич. Шли бойцы Красной армии при трескучих морозах, по пояс в непролазных снегах, обмороженные и простуженные, с ранеными на плечах, с последним патроном в обойме, с последним сухарем в кармане. Остановить врага удалось лишь в середине апреля на рубеже реки Вятки, что с севера впадает в Каму, всего в полуста верстах от Казани и Волги. Началась весенняя распутица. Реки вздулись, мосты снесло, дороги развезло. Фронт стабилизировался. Наступило затишье. Бои приняли позиционный характер.
В эти тяжелые для Советской республики дни Данила Сергеевич Парахин вступил в ряды Российской коммунистической партии большевиков – РКП (б).
В это же время, в период с 18 по 23 марта, в Москве состоялся VIII съезд партии. На съезде среди прочих жизненно важных вопросов была принята резолюция «О политической пропаганде и культурно-просветительной работе в деревне». Резолюция указывала на необходимость твердого союза с крестьянином-середняком, а также на необходимость создания бедняцких сельскохозяйственных коммун и их поддержки.
Партия коммунистов тогда была численно невелика. Костяк партии составляли профессиональные революционеры, прошедшие через подполье, царскую каторгу, эмиграцию. А основой партии были рабочие с городских окраин. Выходцев же из крестьянской среды среди большевиков было крайне мало. По всем фронтам Гражданской войны собирала в те дни партия коммунистов-крестьян для работы в селе.
По личной рекомендации командарма Шорина В. И. большевик Парахин Данила Сергеевич, как политически грамотный, сознательный боец, был откомандирован с фронта в распоряжение Орловского губкома2 партии. Губком же направил героя в село Преображенье и прилегающие к нему деревни для создания там крестьянских коммун.
Впереди была весенняя посевная, а осенью страну ждала продразверстка. Молодой Советской республике край как нужен был хлеб.
Буйной весной 1919 года Данила Сергеевич твердо шагал по родной орловской земле с партийным билетом и революционным мандатом в нагрудном кармане и с заряженным боевыми патронами наганом в кобуре. Под его руководством были поочередно организованы: крестьянская коммуна в имении бывшего помещика Карцева (деревня Ниженка), крестьянская коммуна в имении бывшего помещика Александрова (деревня Никульниково), крестьянская коммуна с красивым революционно-романтическим названием «Красная роза» в имении бывшего помещика Мишина (деревня Малая Чернава). В каждой коммуне был выбран актив и председатель. В мало-чернавской коммуне председателем стал сам Данила Сергеевич. Все три коммуны были приписаны к Преображенскому сельсовету.
Позднее, уже в тридцатых годах, коммуны были объединены в один колхоз под названием «Колхоз имени В. И. Ленина» с центром в селе Преображенье.
Что такое коммуна? Все члены коммуны вместе с семьями жили в достаточно большом бывшем помещичьем доме. Кто в отдельной комнате, кто в чулане, кто за перегородкой. «Коммуналка». Питались все из одного общего котла – всем одинаково, всем поровну. Одежда и обувь выдавались со склада (по мере возможности и по необходимости).
Работали все на одном поле, в одном огороде. В усадьбе имелась кузница и мастерские. Баня. Вся живность вплоть до курей – общая.
В коммуну вступали добровольно, в основном деревенская беднота – безлошадные крестьяне, вдовы с детьми, одинокие бобыли и калеки, вернувшиеся с войны. К слову сказать, в условиях Гражданской войны, «военного коммунизма», голода, разрухи, бандитизма, тифа это была реальная возможность выжить.
На коммуны бедняков большевистская продразверстка тоже распространялась, но в значительно меньшем объеме, чем на крестьян-единоличников, а тем более на кулаков. Советская власть, наоборот, помогала коммунарам чем могла: лошадьми, списанными из кавалерии; инвентарем, конфискованным у помещиков; семенным зерном, изъятым у контрабандистов; одеждой и обувью, захваченной на коммерческих складах.
